И да пребудет с нами вдохновенье
Когда тень от забора стала медленно сползать с валявшихся на прохладном цементном полу ног, Ник-Ник недовольно сморщился. Вообще-то он уже шестой десяток был Николаем Никифоровичем, но кто-то из сослуживцев в шутку или краткости ради, однажды обратился к нему именно так. Вот и приклеилось это прозвище, да он особо и не возражал. Сверстникам это было дозволительно, командиры помоложе подчеркивали этим доверительное отношение к ветерану, а салаги из кожи вон лезли, чтобы казаться значительнее. Все привыкли.

Ник-Ник передвинул ступни на еще прохладное местечко под скамейкой. Ноги казались чужими, но стало чуть полегче. Голова гудела, и каждое движение тяжелым эхом отдавалось в затылке. По ладони пробежал влажный шероховатый язык Рейгана. Пес понимающе заскулил, чувствуя, что хозяину плохо. Это означало, что дела обстояли хуже некуда. Дело в том, что свою кличку пес получил из-за своей ненависти к пьяным. Стоило подвыпившему прохожему появиться в сотне метров от забора, или гости позволили себе лишнее за столом, как Рейган заходился звонким лаем. Пес каким-то образом чуял меру, за что хозяйка Верочка (так до сих пор звал ее Ник-Ник) брала пса под защиту в любой конфликтной ситуации.

Рейган хорошо знал кто хозяин в доме, и потому, не боялся громко выражать свое мнение. Его чуткий нос издалека улавливал состояние возвращавшегося домой хозяина. Если Ник-Ник был лишь слегка подшофе, Рейган недовольно ворчал, сидя у калитки, если же уставший после долгого общения с друзьями служивый едва передвигал ноги, пес начинал метаться по двору и лаять так, что слышала вся улица. Поскольку нюх у поборника трезвого образа жизни был отменный, Ник-Нику никогда не удавалось проскользнуть незаметно мимо Верочки, выходившей на позицию по сигналу предателя мужской солидарности. Под оголтелый аккомпанемент, хозяин, понурив голову, медленно открывал калитку и натыкался на суровый взгляд исподлобья. Пухлые женские руки, упертые в крутые бока, не сулили ничего хорошего. Рейган, одно слово! Даже домашняя колбаса или окорок из своего кабанчика, мастерски копченые Ник-Ником по осени, не могли исправить ситуацию. Пес охотно ел из рук и вилял хвостом, но на следующий день напрочь забывал хозяйскую доброту. Впрочем, это было не самое коварное предательство вскормленного отборными продуктами пса.

Дело в том, что Ник-Ник был мастером по производству чемергеса. Технология, аппарат и пристрастие к изготовлению самогона достались ему от отца. Причем речь шла не о простом перваче, а о 70-ти градусном напитке высокой очистки с неповторимым набором трав, секрет которых составлял фамильную тайну. Никифор, отец Ник-Ника, отстраивая разрушенный во время войны дом, не только сохранил погреб, но и расширил его, сделав полноценный цокольный этаж. Там по-прежнему стоял поблескивающий начищенной медью аппарат, работающий уже на газе. Надо сказать, что в роду Домашевых все мужики были рукастыми. С детства приучались к труду, а не книгам. Чемергес был фамильной маркой и производился не на продажу.

Верочка супротив семейных традиций не шла, но мужа держала в строгости, и Рейган в том был незаменимым помощником. Стоило Ник-Нику умыкнуть из погреба бутылочку чемергеса, хранившегося под замком, ключ от которого почти всегда был меж пышных грудей хозяйки, Рейган вынюхивал тайник. Он садился подле схрона и начинал завывать, призывая хозяйку. Как только ни старался отбить запах чемергеса Ник-Ник – табак, парфюм, нафталин – ничего не помогало. Хозяин даже предлагал сдать следопыта на таможню, мол, там большую пользу стране принесет. И тем не менее пес любил своего неразумного хозяина, то и дело пытавшегося отравить и без того стареющий организм.

Вот и сегодня Рейган, сочувственно поскуливая, лизал руку Ник-Ника, всем своим собачьим сердцем понимая, как тому тяжело. Ближе к полудню солнце начало припекать. Прохладный с ночи цементный пол во дворе прогревался, лишая болезного последнего облегчения. В доме и летней кухне было тихо – Верочка еще не вернулась с субботнего похода на базар. Только куры суетились поодаль в загончике, да кабанчик изредка подавал голос. Хозяин посмотрел в карие глаза поскуливающего пса, который смирно сидел подле него, хотя и перебирал от волнения лапами.- Ты понимаешь, что человеку плохо? – почти прошептал Ник-Ник.

– Поправиться мне нужно, голова раскалывается.
Рейган метнулся к хозяину на колени и стал облизывать его опухшее лицо

- У меня ж заначка есть, но ты опять Верочке покажешь…

В наступившей паузе Рейган не выдержал первым. Он положил передние лапы на плечи хозяина и попытался его обнять. Собачий хвост описывал невообразимые круги, красноречивее любых слов.

- Ладно, пойдем уже,- тяжело поднялся хозяин,- сначала колбасы захватим. Хочешь колбаски-то?

Рейган молча сидел у двери в кладовую, где хранились припасы. Его с детства приучили к порядку в доме, и пес никогда не переступал порога заветной комнаты откуда всегда вкусно пахло. Он знал, что сейчас за верную службу ему непременно дадут какое-нибудь лакомство, и повизгивал от нетерпения. Покряхтев для порядка, Ник-Ник присел на маленькую табуреточку у огуречной грядки. Хитро подмигнул застывшему рядом псу и выкопал из земли маленький полиэтиленовый пакетик. Оттуда на свет божий появилась прозрачная трубочка, наподобие тех, что применяют в капельницах. Облизнув потрескавшиеся губы, огородник снял медицинский зажим с трубки и бережно обхватил ими кончик трубочки, тянувшейся прямо из земли. Причмокнув, он стал что-то втягивать в себя, как через соломинку. Пес молча смотрел на хозяина. Когда тот резко выдохнул и хрустнул огурцом, блаженно прикрыв глаза, Рейган заскулил, словно от боли.

- Ладно, на один куплет, - Никанорыч повернулся к молчаливому собеседнику и заглянул в карие глаза. – Так ты знал, собачья твоя душа! – Он дожевал огурец, покачав головой. – Вот, пиндос. А? Дай я тебя поцелую, морда. – Хозяин притянул к себе пса и чмокнул в нос. – Ты был бы лучшим президентом. Ей богу!

Тот начал отфыркиваться, пытаясь лапой стереть следы неожиданной мужской ласки. Ник-Ник сделал еще несколько глотков и затянул любимую песню:

- Что ты вьешься, черный ворон…

Потом прицепил зажим, аккуратно упаковал прозрачную трубочку в пакетик и прикопал под большими листьями огурцов. Достал из кармана кусок смачно пахнувшей колбасы и разделил по-братски. Они дружно жевали, поглядывая друг на друга.

- Вот ты даже не представляешь, в какую беду я попал,- неожиданно начал Никанорыч. – Представляешь, утром хватился, а портфеля нет. Ну, желтый, который мне ребята на дембель подарили. Вчера вечерком зашел в штаб за документами. Я ж теперь вольнонаемный, мне не положено, но корешок по старой памяти дал папочку одну до понедельника. Под честное слово. Я с этими компьютерами не вась-вась. Понимаешь? А сводку составить надо позарез. Это ж топливо для всего автопарка укрепрайона! Думаю, дома за пару дней управлюсь… Теперь, похоже, нет… Под трибунал пойду. И корешка за собой потяну… Беда-а.

Рейган понимающе заскулил и кинулся облизывать раскрасневшееся лихо хозяина. Тот отстранился, помотав головой.

- Домашев еще никого не подставлял… Это, брат, не шутки… Я пойду искать этот чертов портфель, а ты дом охраняй. Верочка придет, будешь с ней.

Рейган плелся позади хозяина до самой калитки. Приказ есть приказ. Когда за Никанорычем захлопнулась калитка, пес заскулил, заметался по двору, но сдержался. Улегся и стал ждать.


Уже стемнело, когда Верочка забеспокоилась. Нет мужика и все тут. Бывало он прикладывался в пятницу с друзьями, но потом оба выходных суетился по дому замаливая грехи, а тут, как в воду канул. И сотовый дома лежит. Рейган от калитки не отходит. За целый день к миске не притронулся. Что-то тут не так. Хозяйка кликнула пса, но он только обернулся, не двинувшись с места. Его карие глаза были полны какой-то необъяснимой тревогой.

Хозяйка быстро переоделась и, взяв Рейгана на поводок, отправилась по всем знакомым. Пес уверенно тащил Верочку вперед, отыскивая среди тысяч и тысяч чужих запахов того, кто любил петь о черном вороне.

В доме, у старого приятеля мужа, уже ложились спать, когда в дверях появилась взволнованная Верочка с Рейганом. После коротких объяснений они уже втроем отправились на поиски.

Было за полночь, когда пес резко потянул поводок в сторону парка. Они едва поспевали за Рейганом, который просто рвался вперед. И не зря. Вскоре они наткнулись на лежащего в кустах мужчину. Сквозь густую листву свет фонарей городского парка едва пробивался, но они узнали Никанорыча. Он крепко прижимал к себе руками портфель. Верочка в тревоге кинулась к мужу, но тут же отстранилась и стала хлестать его по щекам. Ник-Ник долго не мог понять где он и что происходит. Потом как-то неуклюже сгорбился и запричитал:

- Все, Верунчик, теперь под трибунал пойду… Потерял портфель-то. Потеря-ял!

Он узнал своего приятеля и всхлипнул, – Прости Егорыч, засранца. По пьяни все, не по злобе.

- А это что? – кивнул тот на портфель в руках Никанорыча.

Тот долго присматривался, не веря своим глазам:- Как это?

- Ух,- замахнулась на мужа Верочка,- глаза б мои тебя не видели. Пьяньчушка!

Неожиданно между ними возник Рейган. Он явно нервничал. Но не уходил.

- Где вы портфель-то нашли? – непонимающе промямлил Ник-Ник. – Я обыскался. Весь день по городу шастал. Всех обошел. Никто ничего не знает. Ну, думаю, все… Братцы, где? А?

- Успокойся, ты! – первым сообразил Егорыч,- ты сам с ним в обнимку ту и лежал.
- Да, ладно! Никанорыч посмотрел на жену. Та подтверждающее кивнула.
- Дела-а-а,- еще не веря своему счастью, Ник-Ник, щелкнул замком портфеля и заглянул внутрь. – Целехонька… Так, значит, я по своему маршруту на автомате шел и в том же месте, что и вчера, отрубился… А порфельчик меня тут дожидался… Не зря вы мне его подарили. Ох, не зря.

Они молча шли по ночному городу, каждый думая о своем, и только Рейган весело резвился, подбегая то к одному, то к другому. Он никак не мог понять человеческой печали. Ведь все нашлись.

- Это, как в старом анекдоте,- неожиданно загоготал Егорыч.- Помните? – и, не дожидаясь ответа, выпалил скороговоркой, едва сдерживая смех. – Матрос ушел в самоволку и пропал. Искали всей командой. Потом боцман докладывал командиру. Да, был нетрезв. Да, идти сам не мог… Но лежал головой в сторону причала.

Такими счастливыми Рейган своих хозяев больше не видел, а все какой-то желтый портфель.

@темы: Александр Асмолов,проза,рассказ,писатель Асмолов