Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
09:44 

Всю жизнь

И да пребудет с нами вдохновенье
В пятницу не хочется идти на работу. Особенно, если это погожий сентябрьский день, и листва под ногами шуршит, словно уговаривая не торопиться. Особенно, если вспомнить, что клявшийся в любви мужчина обещал жениться, но вчера передумал. Хорошо, что сообщил за неделю до свадьбы, а не в ЗАГСе.
Последние пятьсот метров до редакции я плелась все медленнее и медленнее. Даже думать боялась, как меня там встретят. Можно было бы сослаться на болезнь, но клубок друзей в редакции достанет в любой точке мира. Лучше сразу. Я поставила себе задачу продержаться до вечера. Из принципа. В конце концов, я свободная женщина, а не брошенная. Там уже все знали, даже шеф.
- Не переживай, - он положил мне руку на плечико. – Иди в народ, он неисчерпаемый источник материала. В понедельник жду статью в номер.
Это была индульгенция. На остаток пятницы и выходные. Я гордо вырулила с автостоянки, затылком ощущая завистливые взгляды коллег. Впрочем, мысль о шопинге или бокале «Мартини» в тихом кафе восторга не вызывали. Хотелось только к морю, на пустынный пляж, чтобы галька поблескивала на солнце после набежавшей волны. В тоскливом настроении меня всегда тянет именно туда, потому, что с детства верю - на море не может быть плохо.
К морю мне было не добраться. Оставалась дача под Звенигородом. Время было раннее, и я надеялась выскочить из Москвы еще до вечернего автомобильного коллапса. Чтобы как-то успокоиться достала диски с цыганскими песнями. Они в моей машине вроде аптечки, помогают справиться с душевными переживаниями. Их у свободной женщины бывает немало.
По дороге попалась мне попутчица. Обычно я пассажиров не беру, да так мне стало жаль пожилую даму с сумками, что не устояла. Виктория Владимировна с таким восторгом слушала цыганские песни, что я не заметила, как выложила ей свою нелепую историю о несостоявшейся свадьбе. В ответ она поведала мне свою.
После войны ее родители получили квартиру в Ростове. В новом районе с однотипными домами. Виктория тогда училась на первом курсе университета. Однажды в июне родители уехали на выходные к родственникам, а Вика осталась дома. Готовилась к экзаменам.
- Представляешь, - оживленно рассказывала попутчица, - засиделась я за учебниками часов до двух ночи. Едва свет погасила и спать легла, как тут же заснула. Проснулась от того, что кто-то меня будит. Думала, родители вернулись. Приглядываюсь, а рядом парень какой-то. От страха онемела. Забилась в угол в ночнушке, ни жива, ни мертва. Только простынь на себя натянула. А этот, как ни в чем ни бывало, мои вещи в сумку собирает и меня поторапливает. Мол, одевайся быстрее. Когда он мою игрушку любимую в сумку кинул, меня такая обида взяла, что я заорала, что было сил.
- Воры? – попробовала угадать я.
- Я тоже так думала, - кивнула Виктория. – Особенно, когда на мой крик еще один в окно залез.
Только они мне рот заткнули чем-то и под белые руки – в окошко. Я вырываюсь, но они сильнее. Я давай царапаться. Они только посмеиваются. Первый вообще меня в плед обернул и на руки подхватил.
- Чеченцы? – попробовала угадать я.
- Я впотьмах и с перепугу ничего не понимала, - махнула рукой попутчица. – Только чувствую, первый тот вместе со мною на подоконник легко так запрыгнул и куда-то шагнул. А мы на четвертом этаже жили. Ну, думаю, вот и все. Разобьемся.
Виктория сделала паузу. То ли, чтобы произвести впечатление, то ли, вспоминая. Я даже от дороги оторвала взгляд, чтобы на нее посмотреть. А у нее ни капельки испуга на лице. Наоборот, улыбается. Потом неожиданно добавила.
- Тогда я впервые его обняла.
- Кого? – не поняла я.
- Лачо, - застенчиво отозвалась моя попутчица. – Испугалась высоты. Инстинктивно прижалась к нему, а он так ласково шепчет мне. «Не бойся, я тебя всю жизнь на руках носить буду».
- Этот самый вор? – я терялась в догадках.
- Он, родимый, - Вздохнула Виктория. – Напугал до смерти тогда, но слово свое сдержал.
Мы помолчали. Она – окунувшись в свои воспоминания, а я – пытаясь связать ее слова воедино.
- Оказывается, - продолжила свой рассказ попутчица, - к моему окну была приставлена лестница пожарной машины. Лачо так меня на руках до самой земли нес. Не покачнулся.
- Циркач, что ли? – недоумевала я.
- Да, - кивнула Виктория. – Их цирк приехал на гастроли в Ростов. Он увидел на улице красивую девушку и влюбился. Приходил к ней свататься, но родители о цыгане и слушать не хотели. Молодые договорились, что Лачо ее украдет. Она должна была сигнал подать – погасить лампу. Он с другом и пожарную машину угнал, и карету приготовил. Только, вот окном ошибся. Дом перепутал.
- А вы, что же?
- На земле попыталась вырваться, только меня, как мешок, через плечо – и в табор. Цыгане под Ростовом стояли и к свадьбе готовились. Невеста, как и положено, сопротивлялась. Все получилось натурально. Только в таборе меня распеленали и поняли, что ошиблись.
- Отпустили? – не удержалась я.
- Куда там! – улыбнулась Виктория. – Они ведь с утра уже праздновали. По традиции семья жениха организовывает свадьбу. Старейшины сказали, что это судьба. Баро решил, так тому и быть. Я вообще никакая была, а Лачо не посмел меня опозорить. Поклялся жизнь за меня отдать и на руках носить. Он во всем такой был.
- Ну, а родители что же?
- Наутро всем табором поехали в село, где мои родители гостили у родственников. Там и доиграли свадьбу, как положено. В доме невесты.
- Вы серьезно?
- Представьте себе, - она улыбнулась. – И ни разу не пожалела. Это, действительно, была моя судьба. Лачо носил меня на руках. Всю жизнь.

@темы: АлександрАсмолов,рассказы,лирические истории

09:32 

Пятачок

И да пребудет с нами вдохновенье
Случилось мне оформлять пенсию. Время пришло. Хочется все сделать, чтобы хоть какие-то деньги получить. Сижу без работы. Кто пробовал в таком возрасте найти средства к существованию, понимает, о чем я.

Барышни в городском Управлении ПФР отыскали у меня задолженность. Прислали заказное письмо. Оплатить. Звоню им, мол, не моя вина. Отвечают – неважно, циферка в адресе не та. В соседнее Управление попало. Оплатить. Неправильный платеж вернем. А за окном пурга сделалась, и тащиться на другой берег Волги, где пенсионная контора, беда. Спрашиваю, когда привезти документ. Как сделаешь.

Встречают меня в Управлении сюрпризом. Пени 3,95 рублика. Оплатить. Взмолился, яко золотая рыбка. Возьмите мелочь. Не берут. Документ в дело пришить надобно. А, может, вычесть из того ошибочного платежа, что мне вернут. Оплатить.

Вручили мне платежку на 3,95. Ну, у них программа такая – считает на текущей день. И поскакал «молодец». Правда, передвигаюсь я с трудом. Такси опять же выручило. Надо ж успеть.

Операционистка отстучала шифровку и сообщила, что пятачок сдачи отсутствует. Премьер распорядился с 1 января пятачки не печатать. Они вмиг и пропали. Правда, как округлять цены главный не сказал. Теперь у всех, кто деньги считает, головная боль с отчетами.

Сдал я документ в казенную палату. Оформил другой на возврат неправильного платежа. Успел. Поблагодарил красавиц за заботу. Всего 200 рубликов, чтобы получить платежку на 3,95 и еще 200, чтобы сдать.

Они каются, не их надобно благодарить. Начальнику хотел вручить благодарность со всеми оригиналами. Не берет. Честный человек, на министра кивает. Подумалось мне, что и министр не возьмет. У него тоже начальник есть. Оно и понятно.

Премьеру низкий поклон. Он много говорит об электронном правительстве. Бюджетных денег туда вложили, сколько надо. Удобно, чтобы было. Испытал на себе.

Есть добрая русская пословица. Копейка рубль бережет. Жаль, что туда не вписывается виртуальный пятачок.

@темы: Александр Асмолов,миниатюра

13:04 

Кто

И да пребудет с нами вдохновенье
Кто затеплит свечу за Великую Русь?
Кто заздравную вспомнит молитву?
Кто сорвет наболевшую пьяную грусть?
Кто с ворьем позовет нас на битву?

@темы: Александр Асмолов,лирика,Асмолов,гражданская лирика

16:20 

***

И да пребудет с нами вдохновенье
Блуждая коридорами всевластья,
Россия заплутала средь веков.
Не отыскав народного согласья,
Бредет впотьмах под бряцанье оков.

@темы: Александр Асмолов,лирика,Асмолов,гражданская,афоризмы

11:26 

Руны

И да пребудет с нами вдохновенье
Костры моих предков видней в темноте,
Там берег и речка, где время застыло,
И лес вдоль долины уснул в тишине,
И звезды над ними довлеют уныло.

Дожди и метели не гонят ветра,
Сюда даже снам все тропинки закрыты,
Здесь пламя костров согревало вчера,
И стерся в веках след в траве от копыта.

Бессмертные души сидят вкруг костров,
Кто в Велеса верил, в Христа, кто Перуна.
Кого-то слепило сиянье крестов,
Но многие чтили славянские руны.

@темы: Асмолов,стихи,Александр Асмолов,лирика

20:15 

Память

И да пребудет с нами вдохновенье
Перед самым рассветом, когда темнота сгущалась, поглощая все вокруг, и даже звуки; когда все останавливалось, словно вода в вымерзшем до дна ручейке, и даже время; когда тишина убаюкивала саму жизнь, и даже ночь засыпала, как младенец на руках матери, из далекого прошлого появлялось существо по имени Память.
Оно не было ни девочкой, ни мальчиком, у него не было семьи, оно жило само по себе. Оно было хранителем. Всякая душа, уходящая в мир иной, должна была передать Памяти все, что накопило за свою жизнь здесь. Конечно, это не касалось каких-то вещей, за которые смертные бьются друг с другом те недолгие годы, что были начертаны судьба. Оно вбирало их воспоминания и хранило в себе. Вечно. И прекрасные, и мерзкие, и даже ничтожные. Так задумал Создатель. Память принадлежала только этому миру и всегда с тоской взирала на души умерших, легко пересекавших грань миров.
Память не терпела суеты и появлялась совсем ненадолго, в то странное мгновение между днем и ночью, словно между жизнью и смертью, чтобы вдохнуть в себя воспоминания покидающих сей бренный мир. Память возникала у корней старого дуба, который и сам не знал, как давно он стоит в том лесу. Они были чем-то похожи. Никто никогда не видел Память, а она все и обо всех помнила. И это ни начиналось, и ни продолжалось, так было всегда. Поэтому никто не мог заметить, что Память становится все задумчивее и грустнее.
Собирая чужие воспоминания, Память всякий раз спрашивало себя - ну, отчего так переменились люди. Куда исчезли их благородство и доброта, почему они забыли, что такое честь и совесть, и даже любовь. Неужели ее забирают с собой? Память никак не могла этого понять, потому что раньше любовь была главным в жизни каждого, а без чести человек не мог жить. Теперь все иначе. Тяжела ноша Памяти, а становится просто невыносимой, но отказаться никак нельзя. Память должна появиться перед рассветом, чтобы принять все, что оставят ей души, уходящие в мир иной.
Память знала, что нельзя просто так стать счастливым или добрым, благородным или честным. Таковым можно только родиться. А потом всю жизнь беречь этот дар, как бы ни было тяжело. Но ведь и прежде у смертных были испытания, нечета нынешним. С некоторыми последними воспоминаниями, и сравнивать нечего. Ужели растеряли все, и не родит земля боле доброту и любовь? Жаль.
Задумалась Память, подперев кулачком отяжелевшую от таких раздумий голову. И даже время не решилось шелохнуться, чтобы не побеспокоить. Замер весь грешный мир в темноте... Хотя, нет. Вон, чьи-то воспоминания хранят и любовь. Пусть безответную, но самую настоящую. Память вздохнула и улыбнулась - будет, что вспомнить.

@темы: Александр Асмолов,миниатюра,рассказ,литература,читать

21:39 

Ностальгия

И да пребудет с нами вдохновенье
С возрастом года, как опавшая листва – быстро опадают и куда-то незаметно исчезают. То ли осенний ветер суетится, то ли дворники стараются, но их и не замечаешь. А с годами уходит многое, вернее – лучшее. Оно остается только где-то в памяти, и живет там как-то самостоятельно, отдельно от тебя, и впускает только, когда поскулишь.

Говорят, это ностальгия.

Сначала она появляется в осеннее ненастье, когда впервые сознаешься себе в горькой потере. Невосполнимой. Безвозвратной. Это быстро проходит, потому, что еще веришь во что-то. Но она приходит снова, как зубная боль, от которой не скрыться. Особенно по ночам, когда в тишине так отчетливо молчание одиночества. Забывшись сном под утро, еще видишь счастливые сны и врешь себе, что ты сильнее. И, действительно, первые заморозки еще не зима, и можно смело пройтись по опустевшему парку и отыскать знакомую скамейку. Уютно устроившись на ней, пригреться на робком осеннем солнышке и вспоминать. Вспоминать…

Наверное, это ностальгия.

Слоняться по пустой квартире, ожидая, когда он вернется, и еще на что-то надеяться. Вспоминать, как когда-то он врывался такой взъерошенный и веселый. Легко подхватывал тебя на руки и, уткнувшись носом, смешно сопел в ухо, извиняясь за опоздание. У него вечно были дела. Но в том милом прошлом он мог бросить все и уйти с тобой гулять в парк. Тогда почему-то всегда была хорошая погода, а теперь, вот, дожди. И он возвращается домой усталый, едва что-то буркнув в прихожей. И от него иногда пахнет чужой женщиной, а ты плетешься на кухню, потому, что знаешь, лучше не начинать…

Ностальгия.

Теперь он все чаще закрывается в кабинете и подолгу сидит за своей дурацкой машинкой, она ему стала роднее тебя. Ты засыпаешь без него, а по ночам делаешь вид, что не слышишь, как он ложится и подолгу ворочается, так ничего и не сказав. Даже когда вы гуляете, он молчит, а ты чувствуешь, как он, уже не таясь, заглядывается на других. И все чаще обходит стороной знакомую скамейку в парке, чтобы не остановиться и не присесть. Там всегда теперь мокрый снег.

Он, как ностальгия.

Остались в прошлом веселые поездки на дачу с шумной компанией. Мы теперь вообще все реже ходим к кому-то в гости. Не то, чтобы он меня стыдился. Нет. Просто ему это не интересно. Он наивно полагает, что я думаю также, что мы вообще давно понимаем друг друга без слов. Даже когда мы выбираемся на дачу, он ведет себя также. Мы молчим по дороге, мы не общаемся в том старом доме, который еще хранит воспоминания о том далеком счастливом времени, когда мы позволяли себе быть совершенно беззаботными и озорными.

Теперь я знаю, что такое ностальгия.

Она постоянно со мной. Мы, как две подружки. И, наверное, очень похожи. Трудно жить с одиноким мужиком. Особенно, когда он принес тебя в дом щенком и кормил с руки. Терпеливо учил своему языку и подолгу разговаривал, заглядывая в глаза. Все куда-то пропало, как осенняя листва во дворе. И к этому трудно привыкнуть.

Ностальгия.

@темы: Александр Асмолов,миниатюра,литература,рассказы

21:57 

Лгунья

И да пребудет с нами вдохновенье
Как сладко лгут красивые глаза,
Слегка прикрыв вуалью страсти
Желанье безграничной власти,
Покорность и смиренье показав.

Когда придет воздействия черед,
Ресницы вздрогнут удивленно,
То, вдруг, сомкнуться обреченно,
То вскинутся... И это так влечет.

Украдкой приникает в душу взгляд,
Пугливый, робкий, беззащитный.
Его желанья очевидны,
Но я сдаюсь и обмануться рад.

@темы: Александр Асмолов,лирика

22:25 

Однажды осенью

И да пребудет с нами вдохновенье
Однажды осенью, когда перелетные птицы стали собираться в стаи, а по утрам становилось все холоднее, один из листков на березе с удивлением обнаружил, что желтеет. Он пытался понять, что же происходит, но никто не мог ему толком объяснить, отчего мир вокруг так переменился. Некоторые соседи краснели то ли от стыда, то ли от натуги стать прежними, другие бледнели, а иных деревья просто бросали. Безжалостный ветер уносил их прочь, и уже никто никогда не видел павших.

Листок растерянно смотрел, как собратья вокруг трепетали на ветру и от страха несли всякую чушь. Кто-то вспоминал прошлые обиды, кто-то радостные теплые дни, а были и такие, кто молил небеса вернуть все вспять. Эти, обычно беззвучные голоса листвы, теперь сливались в зловещий шепот, и он нависал над лесом, как черная туча. Тогда и листок признался себе, что сам тоже боится неизвестности. Боится сорваться с дерева и улететь. Куда-то.

Он еще ни разу не покидал свою ветку и не представлял, что ждет его в другом мире. Птицам хорошо, они наперебой щебечут, что вернутся. Перезимуют в теплых странах, воротятся домой и все начнется вновь. Что же будет с листом? Он жил-то всего одно лето. Весной родился, а осенью его не станет. Возможно, лишь увидит снег. Галки твердят, что снег всегда белый и чистый. Почему птицам дано летать, а он, листок, лишь однажды упадет с ветки. И все. Он не узнает, что значит оттаять по весне.

Ему осталось совсем немного. Собратья уже падают вниз, касаясь напоследок тех, кто окажется на пути. Как краток жизни миг! Только теперь понимаешь, что нужно дорожить каждым рассветом, наслаждаться каждым солнечным лучом и помнить каждую дождевую каплю.

Этому нужно научиться. Ценить и любить каждый миг, дарованный небесами. И каждый вздох воспринимать, как целую жизнь. И каждый вечер верить, что сон, это сказочный мир, где удастся побывать лишь раз.

Так думал пожелтевший листок, дрожа от холода и страха перед бесконечностью, ожидавшей его внизу.

@темы: Александр Асмолов,проза,сказки,литература для детей

20:59 

Детские загадки

И да пребудет с нами вдохновенье
Без него не обойдется
Ни омлет, ни эскимо,
Да и сливок не найдется,
Но сбежит оно само.
Любят кошки и котята,
И девчата, и ребята,
Даже ежик будет рад.
Но пойдет за ним не в сад.
В пачках, банках и бутылках
Ты найдешь его везде,
Да не спрячешь в решете,
Только в мисках или крынках.
Угадать его легко,
Если любишь молоко.
***

Они похожи друг на друга,
И любят в дырочки нырять.
Послужат верно, если туго
Их бантиками завязать.
Но как сложна эта наука,
Их приручать такая скука.
А вот, щенок, наоборот,
Увидит, тут же их жует.
Бывает, что один порвется.
Не нужен без него второй,
И оба выбросят порой,
Лишь вместе им легко живется.
Ты знаешь, это не вьюнки,
Они обычные шнурки.
***

Мягкий, белый и пушистый,
На котенка не похож.
До весны он очень чистый
Но в тепле не сбережешь.

@темы: Александр Асмолов,лирика,стихи для детей

21:30 

Время

И да пребудет с нами вдохновенье
Незримо время на Востоке,
Хиджаб не выдаст тайну лет,
И на лице морщинок след
Под паранджой молчит о сроке.

Лишь змейка темных вен под кожей
И тонких пальцев смуглый цвет,
Да старый шрам, как амулет,
Понять судьбу ее поможет.

@темы: Александр Асмолов,лирика,стихи,философская лирика

22:17 

Билет Пушкину

И да пребудет с нами вдохновенье
В конце семидесятых союзное Министерство культуры возглавлял Демичев. Преемник Фурцевой взялся за дело с большим рвением, дабы линия всемогущей партии правильно воплощалась в жизнь служителями искусства. Без его подписи ни одна скульптура не могла быть отлита в бронзе. Страну заполонили мужественные изображения Генсека, членов политбюро и юбилейные бюсты ударников коммунистического труда.
В то же время на южной окраине умиравшей империи маялся выпускник Одесского института искусств имени Грекова. Он не вписывался в жесткие рамки, установленные направляющей силой победившего социализма. Мятежный дух молодого скульптора стремился к Творчеству, а не выполнению соц.заказа. Ночи напролет его пальцы терзали глину в поисках новых форм, воплощая отнюдь не генеральную линию, тиражируемую в миллионах экземпляров партийной литературы. Итогом изысканий непризнанного мастера был чай с черствым хлебом в обществе невостребованных скульптур. Однако, природа одарила его не только способностью видеть и творить прекрасное, но и завидным упорством в достижении задуманного.
Неизвестно, как долго продолжалась бы борьба с окружающим миром, если бы не случай. В рамках развития культурных связей СССР и Румынии, руководители соответствующих ведомств решили обменяться памятниками великих поэтов своих стран, известных за рубежом. Согласовали установить скульптуру Михая Эминеску в Одессе и Александра Пушкина в Бухаресте. Единственным условием, выдвинутым послом Румынии в отборе автора будущей пушкинской скульптуры была национальность. Уважаемый посол был убежден, что никто кроме румына не сможет изобразить гения русской словесности в доступной для соотечественников форме. Разосланный во все республиканские Министерства культуры циркуляр, дал четкие указания по розыску автора, имеющего румынские корни в родословной. И он был найден.
В полуподвальное помещение, где располагалась убогая студия мятежного выпускника "грековки" нагрянула высокая комиссия. А там, как на грех, избранник с румынскими корнями ваял обнаженную натуру. Благо, средств на оплату модели он не имел, а все кредиты доверия к известным ему особам женского пола давно иссякли. В студии автор был один, и это спасло его репутацию. Комиссия не стала утруждать себя расшифровкой новых форм и осознанием новых идей, заложенных в разнообразных мыслях скульптора, застывших во всевозможных позах небольшой студии. Резюме было коротким. Годен.
Прототип будущей скульптуры Александра Сергеевича был готов за пару недель. Поскольку никто из членов высокой комиссии не представлял себе, как должен выглядеть Пушкин в воображении румын, с высказываниями поостереглись, и решили направить скульптуру на строгий суд самого Демичева. Подальше от греха. Благо мятежный автор роста был небогатырского, и скульптура была такой же комплекции, постановили отправить их обоих поездом в столицу. А чтобы никто не углядел происков воинствующего империализма в облике новоиспеченного "румына", указали укутать прототип поэта в холщевину для безопасной транспортировки. Открывать личико в пути строго настрого запретили, и, на всякий случай, снабдили автора индульгенцией, предписывающей всем государевым людям исполнять сии требования.
Обалдевший от свалившейся удачи и нагрянувшей ответственности, мятежный выпускник "грековки" купил на казенные средства два билета в купе. Себе и "мумии" в холщевине. Ради укрепления культурных связей среди стран соц.лагеря Министерство не поскупились, и путешествие обещало быть приятным. Однако, инструктор культурного ведомства, сопровождавший сладкую парочку на железнодорожный вокзал в Одессе, дал указания проводнику элитного вагона быть бдительным. И тот взял под козырек.
Дабы автор с румынскими корнями не стал заводить дружбу с кем ни попадя и болтать в дороге бог знает о чем, ему в купе доставлялось все что могла бы пожелать творческая душа. Люди искусства, как дети, все на ладони. Буфетчица, направляемая умелой рукой проводника, в первую очередь обслуживала особого пассажира, поскольку в купе с тем номером обычные смертные не ездили. Вкатив свою "тачанку", уставленную всевозможными деликатесами под общим названием Дефицит, к "румынам", она обомлела. На одном диванчике сидел одичалого вида автор, на другом лежала "мумия" с вытянутой вверх рукой. Поскольку угадать выражение лица под "паранджой" было сложно, она сконцентрировалась на жесте, в котором усмотрела естественный порыв любого здорового мужчины в дороге. Плеснуть. Выставив на столик у окна бутылки с красочными этикетками и кое что к ним из закуски, буфетчица молча удалилась.
Не зря опытный проводник провел подготовительную работу с пассажирами элитного вагона, никто из них не решился разделить с автором нежданно рухнувшее к его ногам изобилие. Впрочем, люди искусства отличаются от простых смертных необузданной фантазией и даже способностью общаться с потусторонними мирами, где они и черпают вдохновение. Вспомнив о своих румынских корнях, автор нашел собеседников на весь путь до белокаменной. Он даже не заметил, как в полночь бдительный проводник открыл своим ключом дверь в купе с особым номером, чтобы проверить порядок. На перегонах вагоны покачивались на стыках рельс, а колеса чеканили какой-то ритм. Он навеял проводнику чекистское прошлое, что заставило, на всякий случай, привязать подозрительно вольно покачивающуюся "мумию", в поручню. Окинув взглядом подопечных, бывший служака ухмыльнулся. Порядок.
На Киевском вокзале, как всегда, было многолюдно. Встречавший южного гостя инструктор столичного управления культурой, был человеком бывалым. Его многолетний опыт работы с многочисленными комиссиями, делегациями и советниками помогал в самых сложных ситуациях. Зная, что деятели культуры облазают незаурядными творческим потенциалом, он был готов ко многому. В сопровождении проводника элитного вагона, инструктор вежливо постучал в купе с особым номером. Тишина. После нескольких попыток, они решились войти без приглашения. На диванчиках лежали оба "румына". Один с вытянутой вверх рукой, другой - свернувшись калачиком.
- При-е-ха-ли... - инструктор вежливо коснулся калачика.
Автор быстро вскочил и, решив, что перед ним строгий контроллер, достал из кармашка два билета. Поскольку в те времена для проезда по железной дороге паспортные данные не требовались, вошедший подозрительно покосился на второго пассажира, не шелохнувшегося при появлении представителя культуры..
- А этот... - инструктор не договорил, увидев на шее "мумии" веревку, накрепко прихватившей ее к никелированному поручню.
- Он со мной, - спокойно ответил автор. - Билет в наличии.
Молчание было долгим. Инструктор не решался спросить о петле, но и не мог объяснить себе этого. Мыслительный процесс заклинило. Он растерянно взглянул на проводника, но тот только руками развел. Порядок прежде всего.
- Это не Ленин? - вдруг вырвалось у встречающего представителя из министерства.
- Пушкин! - гордо ответил обладатель румынских корней.
- Точно? - неуверенно переспросил инструктор и двинулся вперед, явно намереваясь разглядеть под паранджой личико.
- Не положено! - бдительный проводник, ознакомленный с индульгенцией под роспись, мигом заслонил грудью лежащего "румына". - Никак нельзя, товарищ!
Это слово, по преданию введенное в обиход еще вождем мирового пролетариата, будто стена, остановила бдительного инструктора. Партийная дисциплина была в крови. Он еще раз посмотрел на второй билет и передал кусочек картона проводнику. Тот со знанием дела исследовал проездной документ и строго произнес:
- В порядке.
Инструктор облегченно вздохнул, и напряжение в купе как-то само собой исчезло. Находившиеся при исполнении, бережно освободили шею "мумии" от оков, объясняя себе, что это предохраняло ее от падения и прочих неприятностей в дороге. Инструктор бережно подхватил скульптуру, проводник - вещи автора, и процессия двинулась на выход. Никто, кроме мятежного выпускника "грековки", не мечтал в тот миг о том, что когда-нибудь в огромной стране наступит время, и каждый художник или скульптор сможет самостоятельно решать, кого и как изображать. Ведь Александр Сергеевич погиб не из-за юбки, как болтают некоторые. Он рисковал жизнью за свою честь, за честь своей семьи. За свободу выбора. За то, чтобы каждый мог поступать по совести. Жить и творить согласно своим порывам, а не инструкциям.
Его светлая душа и поныне продолжает быть с нами. С Россией. И спасибо Создателю за то, что сгинули сумерки, нависшие над страной, когда требовался билет Пушкину.

@темы: Александр Асмолов,рассказы.Пушкин

20:45 

Горчит миндаль

И да пребудет с нами вдохновенье
Под вечер кофе с миндалем
И дробный перестук фламенко
Вернут в тот мир, где мы вдвоем,
И горечь сладкого оттенка.
Где полумрак полутонов
Во взгляде откровенный вызов
И обнаженность без стриптиза
Души, лишенной всех оков.
Восточной неги жаркий шепот
И Запада холодный опыт
Переплелись в твоих словах
И тают дымом на губах.
Горчит миндаль воспоминаний,
Но слаще не было признаний.

@темы: Александр Асмолов,лирика,стихи о любви

22:04 

Тату

И да пребудет с нами вдохновенье
Шелк соскользнет с набедренной тату,
И бабочка пошевелит крылами.
Мы, словно обменяемся телами,
Перешагнув незримое табу.

Я томно опущу стыдливый взгляд
И, вздрогнув от твоих прикосновений,
Отдамся жажде давешних влечений,
Так волновавших много лет назад.

Ты выдохнешь невнятные слова,
С надрывным хрипом, словно заклинанье,
И дикость оседлает покаянье,
Перехватив запястья с силой льва.

Ритм властно подчиняет суету,
И душит крик, перехватив дыханье,
Готовый вырвать тайное признанье,
У той, что носит на бедре тату.

@темы: Александр Асмолов,лирика,стихи о любви

18:33 

Благословение

И да пребудет с нами вдохновенье
Как летит время, мой милый. В памяти еще свежи моменты, когда ты впервые назвал меня или сделал первый шаг, а сегодня у тебя свадьба. Это я должна была вести тебя к алтарю. Это я должна была благословить тебя. Прости. Мне так больно сознавать , что я ошиблась, но только любовь тому виной. Мне запрещают появляться в твоем мире, но сегодня особый день. Я должна была увидеть. Быть рядом.
Когда у алтаря ты взял свою избранницу за руку и стал произносить слова супружеской клятвы верности, я едва не разрыдалась. Мне вспомнилась мое венчание с твоим отцом. В этом же аббатстве. Я так волновалась, что перепутала все его имена . Это был знак, что все пойдет не так, как мечталось. Прости.
Я заглянула в душу твоей избранницы. Она сильная и любит тебя. Смотри не обижай ее. Такие женщины не умеют прощать. О, я опять ревную тебя, мой мальчик. Тоска одиночества угнетает меня и я часто молюсь, чтобы не совершить глупость. Я столько натворила их при жизни, но тогда мне было невыносимо больно.
Сегодня мне удалось прикоснуться к тебе по-настоящему, и я видела, что ты почувствовал это. Там. У алтаря... Это было мое благословение. Когда у тебя появятся дети, ты поймешь, как хочется быть вместе в такой день. Потом ты ехал в ландо с молодой женой и все ликовали вокруг. Кажется совсем недавно вот так же ехала и я. Да, все могло бы быть иначе. Я рада, что вам повезло и по дороге выглянуло солнце. Ты был так ослепительно красив, что душа моя ликовала.
Традиционный поцелуй на балконе ожидали многие. И я. Хотела сказать, затаив дыхание, но его у меня, увы, нет. Тебе так идет военная форма, мой мальчик. Я очень горжусь и люблю тебя. Надеюсь, что ты прочтешь эти строки в виртуальном мире, потому что в реальном мне быть не дано. Поверь, даже это сделать было очень нелегко, но и тут есть добрые души, которые согласились помочь мне.
Будь счастлив, мой милый. Люби и будь любимым. Благословляю тебя.

@темы: Александр Асмолов,благословение

21:19 

Острова сампагита

И да пребудет с нами вдохновенье
Давным-давно, когда еще не было ни одной живой души на Земле, а Создатель трудился над горами и долинами, подумалось Ему, что мир будет не столь красив, если кроме бескрайнего океана и огромных материков с высокими горами, за верхушки которых цепляются облака, не будет на Земле чего-нибудь особенного. Крошечного. Приглядел Создатель укромное местечко и встряхнул натруженные ладони, к которым прилипли песчинки и мелкие камушки. Так в океане появилась целая вереница бесчисленных островов. Большие, маленькие и совсем крошечные, но только двух похожих среди них не было. Очень понравилось Создателю эти бусинки в океане, словно последний штрих к большому полотну у великого художника. Улыбнулся Творец в свою могучую седую бороду и легким движением руки заселил те острова всевозможными цветами, травами, деревьями, птицами и зверушками, а в окрестных водах появилось великое множество морских обитателей. И все были равны меж собой, потому что у каждого была своя душа. Пусть крохотная, но все понимающая и способная творить добро. Залюбовался Великий Зодчий на свою работу и хотел, было, назвать это укромное местечко райским уголком, да решил оставить название за людьми, которые рано или поздно придут сюда. А чтобы не открылось это место всякому встречному, послал Господь тайфуны и смерчи охранять острова в океане.
Прошло немало времени с тех пор. Отважные мореплаватели на бамбуковых плотах и тростниковых лодках умело обходили коварные рифы, огромные волны и проливные дожди. Избегая опасности, они начали появляться в маленьких бухточках и песчаных пляжах, которые охраняли высоченные пальмы. Впрочем, падающие с высоты кокосовые орехи не напугали пришельцев. Здесь было все, чтобы наслаждаться жизнью, и умолчать об этом никто не мог.
Легенды и песни о самом красивом уголке мира стали распространятся среди народов, живших за многие месяцы пути от островов в океане. Все мечтали побывать там, но лишь сильным и смелым удавалось ступить на песчаные пляжи, что белее белой мякоти кокосового ореха. Первые поселенцы жили порознь, поскольку приплывали из разных стран и говорили на разных языках, благо островов было много. По старым обычаям своих народов ни называли себя манобо, талагами, батаками, миндайя и прочая. И всяк старался возвыситься над другими, доказывая свои права не только на остров, где жил, но и на весь архипелаг. Ночи напролет они спорили у больших костров, выражая свои мысли и чувства в танце, ибо никто не понимал язык соседа.
Шли годы, дети их детей уже называли острова в океане своей Родиной, а споры у ночных костров не затихали. Они даже не смогли выбрать имя для райского уголка, где песок на пляжах белее белой мякоти кокосового ореха. Каждый говорил о себе - "я с островов", но это только запутывало их, однако никто не хотел уступать.
Однажды в теплую ясную ночь, когда полная луна залила серебром уснувшее море, в племени агта родилась девочка, которую назвали Ита, а на соседнем острове, где жило племя аэта, родился мальчик, которого нарекли Эт. Очень скоро все стали замечать, что дети росли необычными. Они были не только очень красивыми и умными, они могли вселять любовь окружающим. Стоило кому-то повздорить, как Иту или Эта приводили в дом к спорщикам, и те тут же мирились и обнимались. Наступило счастливое мирное время, и никто не заметил, как Ита стала невестой, прекрасной, как утренний рассвет, а Эт просто покорил сердца всех девушек своего острова. Вожди обоих племен решили воспользоваться необычными способностями девушки и юноши, когда загорятся ночные костры на общем сборе.
Стоило красавцу Эту сделать несколько па на поляне споров, как языки пламени и сердца всех девушек у костра затрепетали в пылком танце. Движения юноши были так красноречивы, а жесты столь выразительны, что сердце юной Иты замерло от восторга первой любви. Когда же пришел черед ее танца, поляна и лица зрителей вокруг озарились невиданным ранее светом. Эт был покорен красотой и нежностью Иты. Их души устремились навстречу друг другу, а сладостная эйфория наполнила тела. Это состояние по-разному звучит на разных языках, но танец не требует перевода. В ту ночь костры горели до утра, и все собравшиеся не могли глаз оторвать от танцующей пары влюбленных. Странным образом быстро решились все спорные вопросы и оба племени начали готовиться к свадьбе. Только Иту и Эта разлучили, ибо, согласно местным обычаям, они не должны были видеть друг друга до определенного ритуала.
По архипелагу разлетелась весть не только о брачном договоре, но и о предстоящем объединении двух больших народов. Некоторым это показалось опасным, так как нарушало установившееся равновесие сил. Наиболее агрессивно настроенные вожди были так обеспокоены неожиданным поворотом событий, что решили пойти войной на остров, где жил Эт, чтобы воспрепятствовать свадьбе, и, стало быть, объединению.
Тревожные звуки боевых барабанов известили о приближающейся беде, и мужчины племен аэта и агта заторопились на войну. Прощание влюбленных было коротким и очень трогательным. Они стояли на двух берегах, в том месте, где острова были совсем близко друг к другу. К тому времени Ита успела выучить только два слова на родном языке Эта, которые было принято говорить перед разлукой. Их перевод звучал примерно так - клянусь тебе. И девушка крикнула:
- Сампагита!
Влюбленных разделял небольшой пролив, да две полоски песчаного пляжа, который белее белой мякоти кокосового ореха. Легкий ветерок донес до Эта два заветных слова в виде слитых воедино звуков. Юноша понял их и ответил тем же. Он махнул Ите на прощание и поспешил к товарищам. Больше она его никогда не видела.
Война это самое большое зло на земле. Эт погиб. Ита не смогла пережить ужасное известие и умерла от тоски на том самом месте, где в последний раз видела возлюбленного. Там ее и похоронили. Вскоре весь берег у могилы девушки зарос кустами белых цветов, что белее белого песка на пляжах и белой мякоти кокосового ореха. В память о влюбленных цветы так и назвали. Сампагита.
С тех пор прошло много лет. Менялись эпохи и правители, но легенда о трогательной любви осталась в сердцах островитян навсегда, а чистые белые цветы теперь растут на всех семи тысячах ста семи островах. Они стали символом чистоты и верности, а недавно признаны поэтическим символом страны. Несмотря на возраст, островитяне надевают на шею своим избранникам пышные гирлянды белых цветов, что белее белого песка на пляжах и белой мякоти кокосового ореха, и тихо повторяют одно слово. Сампагита. И это звучит, как заклинание. Кто знает, вдруг эта встреча окажется последней, и они не успеют сказать самое важное. Гирлянды стали традицией, их дарят даже приезжающим. Любой, услышавший эту трогательную историю, навсегда связывает ее со всем архипелагом, называя его не иначе, как острова Сампагита.

@темы: Александр Асмолов,Филиппины,путешествия,сампагита

18:12 

Однажды утром

И да пребудет с нами вдохновенье
Желание выглядеть красиво свойственно не только женщине. Солидные города и страны веками стараются сохранить свое лицо. У них есть соперницы и поклонники, тайные вздыхатели и завистники, но главное, у них есть те, кто свою жизнь посвящает облику каменных красавиц. Антонио Гауди, Жан де Шель, Бартоломео Растрелли. Их имена переплелись в истории с Барселоной, Парижем и Питером не только потому, что они были великими зодчими, а, скорее, потому, что уникальный почерк каждого идеально вписывал свои строки в портреты вечных модниц, манящих почитателей красоты со всех уголков мира.
Дух соперничества присущ всему живому, разве что, Запад склонен пронумеровать даже то, что трудно построить по ранжиру, а Восток не станет измерять и сравнивать, он начнет медитировать. Даже почитание красоты у нас проявляется по-разному, когда-то ее обожествляли и строили храмы, теперь устраивают конкурсы с номерками. Но бывает, что среди участниц на подиуме появится стройная босоногая островитянка в юбчонке из пышной травы и бусами из ракушек, едва прикрывающими изящную грудь, и зал замрет от восторга, а жюри отложит ручки с золотыми перьями, ибо нет ничего прекраснее в мире, чем то, что создала природа.
Таковы, на мой взгляд, Филиппины. Конечно, здесь есть и старинные соборы, и современные небоскребы, музеи, памятники и университет, отпраздновавший четырехсотлетие, но этим европейца не удивить. Нотр-Дам начали строить когда крестоносцы сражались на Святой земле с войнами Саладина за торжество христианской идеи, о которой на архипелаге услышат лишь четыре века спустя. Однако, таких, истинно верящих в Спасителя прихожан, как на Филиппинах, теперь в Европе нужно поискать. Храм Святого Семейства, Норт-Дам и Смольный собор теперь в основном осаждают толпы туристов, а вот в базилику Санто Ниньо в Себу даже утром буднего дня трудно войти. Перед его входом останавливаются, чтобы перекреститься, не только набожные старушки. Студенты, только что оживленно обсуждавшие какие-то новости, умолкают и, смиренно опустив глаза, осеняют себя крестным знамением. Сомнений в их искренности не возникает, и это очень трогательно.
Общение с большинством из тех филиппинцев, кто повстречается вам во время путешествия, непременно будет приятным, и не потому, что вы богатый турист. Они открыты для общения, после которого у вас не остается ощущение чужака, что часто бывает в других странах. Разве что, в Испании приезжий так же чувствует себя очень комфортно. В этом обе страны созвучны. Конечно, не стоит идеализировать, на островах есть и преступность, и вооруженные охранники на улицах не редкость. Их тут чуть меньше, чем в Израиле, и сумки так же кое-где проверяют на входе. Однако, на Филиппинах единственная в мире тюрьма, где осужденные четким строем в несколько сот человек под музыку исполняют хиты Майкла Джексона.
Конечно, не за этим большинство туристов едут на затерянные в океане острова. Здесь еще сохранились удивительной чистоты уголки природы и души тех, кто так искренне смотрит на мир. Вас покорят чистейшие морские глубины и белоснежные пляжи, пронзительно голубое небо с уходящими ввысь причудливыми облаками и лабиринты мистических пещер, зеленые равнины рисовых чеков и шоколадные холмы, о происхождении которых спорят до сих пор. В памяти непременно останутся улыбчивые лица и любопытные детские взгляды, которые встречаются на каждом шагу. На Филиппинах многие живут, мягко говоря, небогато, есть и те, кто, благодаря климату, не использует даже картонных коробок для временного жилья. Однако, беспризорных детей не видно. Родители возятся с ними на улицах, в магазинчиках, на рынках, таскают с собой за покупками, в церковь, собирать малюсков при отливах. В восемь утра и в пять вечера улицы заполняются школьниками и студентами в униформе. В отличие от наших городов, где большую часть года детвора спешит в школу или домой в серо-черных курточках и пальтишках, просто сливаясь с общей толпой, на Филиппинах учеников видно издалека. Каждая школа или колледж имеют свою яркую форму, которую легко распознать.
Впрочем, дети во всех странах вызывают теплые чувства, а вот со стариками все обстоит сложнее. В благополучной Европе или Японии пенсионеры имеют средства, чтобы путешествовать, некоторые немцы на склоне лет переселяются в теплые страны, образуя небольшие кварталы-колонии. За высокими заборами в Испании и Аргентине встречаются баварские уголки, где пришлые стараются хранить свои национальные традиции и обычаи. Состоятельные арабы отправляют свои многочисленные семьи на жаркое время года в Скандинавию, где старики находят прохладу в уединенных отелях. Те европейцы, что победнее, коротают свои невеселые вечера в соседних кафе за единственной рюмочкой, стараясь угадать по собственной системе счастливые номера в лотерее.
На Филиппинах трудно встретить людей преклонного возраста в кафе. Особенно днем. Многие из них работают, где придется. Кто помогает по дому, кто вносит посильный вклад в семейное дело. Обычно это мелкая торговля или какие-то поделки для туристов. В многочисленных магазинчиках или на рынках порой встречаются удивительные личности. Усталые застывшие позы, сутулые плечи, морщинистые натруженные руки, но живые добрые глаза. Открытые лица, готовые улыбнуться незнакомцу, притягивают взгляд надолго. И тогда начинается немой диалог. Он происходит на каком-то давно утерянном языке, который дремлет в уголках наших душ и вдруг просыпается при такой встрече. Как красноречивы взгляды, как понятны выражения лица или неподвижных ладоней. Они говорят сами за себя. Какими-то образами и понятиями, доступными без толмачей. За секунды передаются истории всей жизни.
Если вам посчастливится, и вы испытаете нечто похожее, страна станет настолько близка и понятна, что вы непременно захотите побывать здесь вновь. Тысячи островов и миллионы граждан вдруг превратятся в одно лицо, которое станет символом этой страны. Возможно, то будет смешливый мальчуган или танцовщица кабаре, бойкая продавщица или азартный игрок на петушиных боях, разговорчивый водитель джипни или деловой менеджер туристической компании. Как кому повезет или кто как воспринимает мир.
Однажды нам с Лу повстречались две монашки, совершавшие рано утром покупки. Четким маршрутом они быстро подходили к явно знакомым продавцам, в считанные секунды что-то складывали в свои корзинки и спешили дальше. Заметив фотокамеру в руках Лу, они не захотели фотографироваться и отвернулись. Попытка Лу опередить их и все-таки сделать хоть один снимок была обречена на неудачу. Монашки отворачивались, скрывая лица в светло-серых накидках, а продавцы сами что-то складывали им в корзинки.
Расстроенная Лу не могла скрыть навернувшихся слез и уткнулась лицом в мое плечо. Я принялся ее успокаивать, и почувствовал на себе взгляд. Моя правая щека ощутила тепло, словно прикосновение или дыхание. Медленно поворачиваюсь и сталкиваюсь со спокойным добрым взглядом. Неподалеку женщина, прервав свою работу, словно погладила нас, успокаивая. Она не улыбнулась и не махнула приветливо рукой, но во взгляде том было столько душевной щедрости, что сердце мое екнуло. Сколько так продолжалось не знаю, то память до сих пор хранит эту неожиданную встречу, яркие воспоминания о которой остались не только на кадре, сделанном Лу однажды утром.

Филиппины. 2010
Фото Luiza Gelts

@темы: Александр Асмолов,Филиппины,путешествия,острова

21:21 

Храм с драконами

И да пребудет с нами вдохновенье



Увидеть сладкие сны на рассвете или, затаив дыханье, ждать в предрассветной мгле момента, когда первые лучи солнца выхватят из полудремы верхушки гор, заглянут в окна храма, отбрасывая на отполированный миллионами ног пол, длинные разноцветные тени. Каждый выбирает сам. Одни забираются в переполненные муравейники бетонных коробок, где утренний свет не мешает пребывать в иллюзорном мире до полудня, другие, вдали от людской суеты, обращают открытые ладони навстречу первым лучам солнца, чувствуя, как его тепло согревает душу в утренней прохладе. Каждый думает, что решает сам. Станет ли его жизнь вечной борьбой или наслаждением, испытанием или удовольствием, ненавистью или любовью. Одни пытаются перехитрить судьбу, заглядывая в ее карты и не замечая грустной усмешки этой дамы, столько повидавшей на своем долгом веку, что все уловки наглецов она просчитывает на много ходов вперед. Другие покорно принимают все выпавшие беды, уговаривая себя, что так и должно быть. Каждый старается верить учителям, убеждающих нас, что всяк обязан пройти этот путь безропотно, до конца, благодарно приняв любую выпавшую роль. Красавицы и убогие, удачливые и проклятые, влюбленные и покинутые несут свой крест, время от времени, с завистью, поглядывая по сторонам. Каждый выбирает сам. И появляются перебежчики, однажды решившие все поменять. Им кажется, что еще не поздно исправить ошибку, пусть даже на склоне лет. Одни долго взвешивают, перебирая возможные варианты, другие рубят с плеча, делая шаг с карниза. Каждый думает, что решает сам. Одни, желая сделать правильный выбор, стремиться узнать будущее. Другие, растерявшись, жаждут совета. Все сводится к одному - суждено ли нам пройти начертанным путем или мы сами напишем строчку в той великой книге, ну, или, хотя бы, подправим малость. Мы хотим верить, что где-то хранятся тайные знания об этом. Для страждущих строят храмы, для властителей возводят соборы, смертные делают капища, огораживая священное место силы, простыми камнями. Каждому свое.

Рельеф филиппинского архипелага, как нельзя лучше, подходит для реализации любых идей. Плоское побережье для тех, кто целыми днями трудится в море и на полях, а вечером заглядывает в церковь; возвышенности, где любят селиться горожане со своими огромными корпусами международных корпораций и устремленных ввысь соборами; маленькие островки, где часовенки будто тянутся прямо из воды; а еще вершины гор, где монахи возводят удивительные храмы. Причем, лояльность филиппинцев к различным религиозным течениям позволяет соседствовать в этой стране христианству, исламу, буддизму и прочим восточным течениям философского и мистического толка.
На склоне высокого холма, который между собой жители Себу называют "Беверли хилс" расположен таоиский монастырь. Дорога к нему лежит по охраняемой территории, обнесенной высоким забором и вооруженными охранниками на пропускных пунктах. Шоссе петляет вдоль дорогих домов, поднимаясь все выше и выше. Сквозь сочную зелень проглядывают шикарные виллы, некоторые из которых выставлены на продажу. Чистота и порядок царят в этом райском местечке. В листве прячутся камеры видео наблюдения, а по аллеям, примыкающим к шоссе, прогуливаются вооруженные охранники с собаками на поводке. Тишина и спокойствие "небожителей" на высоте. Из-за поворота показались яркоокрашенные строения монастыря. Зелено-желто-красные стены, крутые лестницы, пагоды. Особняком, чуть слева, возвышается семиярусная колокольня. В соответствии с китайскими представлениями это центр накопления и удержания отрицательной энергии. Дорога опять петляет, и монастырь скрывается из виду. Возможно, это случайность, но такое впечатление, что появление на краткий миг чудесного вида на пагоды, задумано изначально, чтобы поманить путника и дать подумать, нужно ли ему сюда.
Таоизм имеет две ветви - религиозную и философскую, они впитали в себя немало мистических и шаманских представлений о мире, наверное поэтому, его почти никогда не признавали, как государственную религию. Однако учение, направленное на то, чтобы сделать человека счастливым, всегда находило и находит отклик в народе. Каждому свое. Вернее - свой путь. Главное - найти его. И христиане, и мусульмане, и иудеи, и буддисты утверждают, что им этот путь известен. Поэтому существует различное отношение к смерти, медицине, целительству и обрядам. В раннем возрасте религию за нас выбирают взрослые, позднее мы сами можем это сделать, если захотим. Каждый решает сам.

Скромная калитка пропускает внутрь монастыря без платы или "фейсконтроля". Только короткие лестничные пролеты вверх. По девять ступенек каждая. Очень тихо, только звенькают колокольчики, чьи язычки теребит за привязанные к ним ленточки легкий ветерок. Вокруг много зелени и живых цветов. Утреннее солнце отбрасывает длинные тени, придавая окружающим предметам мистический образы. В это время посетителей еще нет, однако никто не выскакивает с проверкой и не задает подозрительных вопросов. На первой террасе большое открытое помещение. Все окрашено в яркие цвета, в отличие от привычных серых полутонов европейских соборов. Оставив обувь у входа, можно пройти внутрь и все не спеша рассмотреть. Похоже, это помещение для всех посетителей, где проводят какие-то общие мероприятия. Очень тихо, солнечно и пахнет цветами, впечатление, словно ты в беседке летнего сада у друзей на даче.
Еще два пролета по девять ступенек вверх к богато украшенному зданию с мощными колоннами. Здесь у входа два каменных льва, присевших на задние лапы. Зубы у зверюг обнажены, но морды безобидные. Справа в форме и при оружии охранник. Его колючий взгляд скользнул по первым посетителям, но не выказал никаких предостережений. Обувь, словно залог, остается около львов. Внутри большого зала места для хранения каких-то изображений, свитков и книг. Похоже, это священные реликвии, потому находятся под присмотром. В углу тлеют ароматические палочки с густым насыщенным запахом. Закрыв глаза, легко представить себе, как тут проходят какие-нибудь службы или обряды. Чтобы попасть сюда первыми, пришлось встать засветло, поэтому при одной мысли о сосредоточении, непослушные веки тут же опускаются, и сознание уже готово погрузиться в сладостную нирвану. Оставив внизу все проблемы, тут можно расслабиться в тишине и подумать о главном. Каждому свое.
Очередные два пролета по девять ступенек и на широкой террасе, огороженной солидной каменной оградой с широкими поручнями, чем-то напоминающими сталинский послевоенный стиль, встречают знакомые львы. Рядом три здания. Слева колокольня и чуть поодаль, зарешеченное, похожее на библиотеку здание из красного кирпича, а в центре огромный храм, который был виден еще снизу. На его крыше зеленые змеи или бескрылые драконы. Всюду каменные кувшины с живыми цветами. Справа дорожка уходит в густую зелень, за которой виднеется еще один огромный дракон. Широкая лестница из девяти ступенек ведет на возвышенность к храму с массивными красными колоннами. Под изогнутой крышей фонарики из цветной бумаги и огромный барабан. Интерьер большого храма скромный, явно предназначен для проведения больших собраний, медитаций или церемоний. Все открыто настежь, навстречу утреннему солнцу и свежему ветерку. Так и тянет постоять у парапета и полюбоваться видом на бухту и город внизу. Потоки с узких улиц выплескиваются на проспекты, где движение с такой высоты просто незаметно. Время вокруг остановилось, словно увязло в незримой вязкой тишине. Представляется, как еще до рассвета монахи молча собираются в этом зале на молитву. Здесь, наверняка, хорошо думается. И не обязательно обращаться к Создателю, можно поразмышлять просто о чем-то важном. Таоизм отводит значимое место природе и ее проявлениям, загадкам и мистическим ритуалам. Наверное поэтому, он так востребован современниками. Важно, что здесь никто не навязывает иноверцам своих убеждений, не прибегает к агрессии во имя чего-то великого, как Крестовые походы, например. Каждый выбирает сам.
Если обойдете большой храм, позади него обнаружите бассейн с карпами и статуей рыбака в натуральную величину. Ленивые китайские карпы с желтыми пятнами медленно двигаются в прозрачной проточной воде. На них можно смотреть часами. Через некоторое время возникает впечатление, что на наш суетной мир кто-то вот также смотрит с высоты и посмеивается над людскими сиюминутными страстишками. Ведь окружающий мир огромен и прекрасен, глубок и многогранен, только подними голову. Впрочем, каждому свое.

Находившись по монастырю, хлебнув до одури чистого воздуха и тишины, хочется сесть и подумать. Однако, скамеек или лавочек нигде не видно. Скорее всего, это не случайно, ибо поиски приведут в боковой зал храма со стульчаками по периметру и чайным столом. Стоит вам присесть на стульчик у стены, как откуда-то бесшумно появляется некое бесполое существо с белым фарфоровым чайником и жестом приглашает угоститься. Наливаете у столика чай в небольшие стеклянные стаканчики, чем-то похожие на турецкие. Возвращаетесь на место у стены. Вкус чая удивительно соответствует настроению. Неяркий, тонкий аромат, располагающий к раздумьям. Мелкие глотки обжигающего и вкусного напитка. Это просто блаженство. Он растекается внутри, очищая душу. Возможно, чай не простой, но сознание удивительно ясное и четкое. Мысли уносят вас далеко от этого храма, к самым важным событиям в жизни. Пожалуй, стоит выпить еще чашечку. Не торопясь направляетесь к чайному столику, а вас опережает бесполое существо в бесформенных одеждах. Свежезаваренный обжигающий чай снова в небольшом стаканчике согревает ладони. Возможно, тут бывают какие-то церемонии с напитком, но и сейчас, просто так, он удивительно хорош. Как это все-таки здорово, почувствовать себя в чужой стране своим. Каждому свое.

Покончив с чаем, осмотритесь и пройдите по залу. Судя по надписям на английском, здесь проходят то ли гадания, то ли предсказания. В углу ритуальные принадлежности, коими изобилуют столичные мистические салоны. Интересно, кто-то из наших доморощенных и дипломированных магов и волшебников бывал здесь когда-нибудь. Можно представить, как, решившись на такой сеанс в храме, вы садитесь перед монахом и открываете душу. Нет, не рассказываете ему свою убогую жизнь или просите о чем-то, а просто не сопротивляетесь вдумчивому спокойному взгляду, проникающему вглубь. Интересно, каково это ощущение.

Оказывается, уже прошло более двух часов, и посетители наполняют храм. Совсем не хочется делиться с ними мыслями и чувствами. Возникает желание покинуть стены монастыря и сохранить ощущение чистоты и единения с чем-то огромным, значимым, но незримым. Знакомые пролеты по девять ступенек ведут вниз, в суетный мир со своими вечными сиюминутными страстишками. В груди ощущение утраты и одновременной уверенности, что возвращение состоится. Неважно когда и где. Но вам вновь захочется ощутить, как спокойно и хорошо было вашей душе на высоком холме, где стоит храм с драконами.


Филиппины. 2010
Фото Luiza Gelts.

@темы: Александр Асмолов,Филиппины,таоиский храм

20:37 

Губернатор острова Нук-Нукан

И да пребудет с нами вдохновенье

Знакомство с Филиппинами мне часто представляется неожиданной встречей со спящим драконом. Не Змеем-Горынычем из русских сказок, не библейским обличием дьявола, а загадочным восточным драконом, который является символом мудрости и силы, "яньским" началом всего светлого. Противоположное отношение к дракону у нас, потомков Русов, и жителей юго-восточной Азии было и останется надолго, ибо корни различны и глубоки. Даже молодому поколению соотечественников, воспитанному на фэнтези о добрых обитателях подземелий и пещер, трудно уйти от героического образа Святого Георгия, убивающего крылатого змия. Именно поэтому говорю о неожиданной встрече со спящим драконом, который на проверку оказался многоликим загадочным существом, откликающимся на любое прикосновение новым образом, совершенно не похожим на то представление кровожадного монстра, коим пугали нас русские сказки.
Так, однажды, отправившись на рыбалку, в надежде поймать парусника или марлина, мы открыли для себя нечто иное. Незримый дракон, растянувшийся на пару тысяч километров вдоль тихоокеанского архипелага, не захотел отдать нам ни одной приличной рыбины, которыми так богаты чистейшие воды у его островов. Он подарил нам удивительную встречу, оставшуюся в памяти, как добродушная улыбка чужого, казалось бы, хмурого человека.
Не будучи заядлыми рыбаками или любителями подводной охоты, мы с Лу хором откликнулись на предложение испытать счастье в ловле парусника, а то и тунца с быстроходного катера. Как и полагается в таких случаях, рассвет мы встретили на борту несущейся по спокойной воде "Мэри". Пенный след за ее кормой расходился широкими усами, на волнах которых покачивались оставшиеся позади местные "банки". При этом, никто из рыбаков не выказал недовольства, а наоборот, приветствовали взмахом руки. Мы размотали снасти и, установив удилища в специальные отверстия по бортам, стали ждать. То ли не повезло с погодой, то ли наши бледные лица отпугивали рыбу, не знаю, но удача отвернулась на сей раз от пары новичков.
Под монотонный аккомпанемент мощных двигателей "Мэри" мы ходили длинными зигзагами, рваными галсами и петляли по тем местам, где обычно никто не остается без улова, но даже скромные дорадо не удостоили нас своим вниманием. Заметив, как упало настроение пассажиров, капитан предложил сделал перерыв на завтрак. И это было великолепно. В навалившейся тишине, мы покачивались посреди бескрайнего моря в удобных креслах, поглощая какие-то бутерброды и горячий кофе. Не припомню, что именно мы ели, но это было не главным. Морской воздух, утреннее солнце и отсутствие не горизонте каких либо островов делали нас в собственных глазах настоящими моряками. Плеск волн за бортом, в которые можно с удовольствием опускать ладони, ощущая удивительную связь с эти спящим драконом. Могучим, огромным и бесконечно добрым.
Новая попытка поймать голубого марлина окончилась безрезультатно. Зато, мы наткнулись в далеких водах на соотечественника. Его катер с помощником-филиппинцем одиноко покачивался на мелководье. Когда Андрей, заметив нас, вылез из воды, мы немного поболтали. Оказывается, он почти десять лет приезжает сюда на подводную охоту. Хотя это официально и не разрешено, столичный бизнесмен тратит немало средств на необычное хобби. Ныряя без акваланга, он старается подстрелить тунца и самостоятельно вытащить его на борт. Тяжелая напряженная работа, требующая и сноровки, и удачи, и упорства. Можно только представить, каков Андрей в своем бизнесе, если не боится нырять в одиночку далеко от берега и бороться с огромными рыбинами. Характер.
Нам, однако, так и не везет. Пробуем менять крючки и разноцветные приманки, крутим большие катушки спиннингов, но рыбацкое счастье притаилось где-то в другом месте, и мы никак не пересечемся. Солнце уже высоко и, несмотря на прохладный соленый ветерок, припекает. Капитан, показывает на зеленое пятнышко вдалеке и предлагает посетить небольшой остров. Нук-Нукан. Жаль, но смысл перевода этого смешного названия затерялся в прошлом. Приближаясь, мы с любопытством рассматриваем посредине морской глади несколько десятков пальм над абсолютно плоским пятачком в белой окантовке. В длину он метров триста. Завидев наш катер, на узкую полоску берега высыпает гурьба ребятишек. Они застенчиво прячутся друг за друга, но не уходят. Очевидно гости здесь редкость. За ними появляются и взрослые. Увидев наши светлые лица и развивающиеся из-под бейсболки белые локоны Лу, островитяне оживленно жестикулируют, то и дело показывая руками в нашу сторону. Мой любимый фотохудожник уже приготовился к охоте, а я гадаю, в каком облике спящий дракон предстанет на этот раз.
Катер сбавляет ход и мягко утыкается носом в берег. Спрыгиваю на белый песок и помогаю Лу ступить на остров с названием Нук-Нукан. Детвора, хихикая, окружает нас. Они все босиком, и одежда почти не скрывает загорелые худощавые тела. Мальчишки дурачатся, толкают друг друга, с разбега прыгают в воду, девочки окружают Лу и украдкой трогают ее одежду. Слышу, как щелкает камера. Мой фотограф, припав на одно колено, почти в упор снимает забавные чумазые лица маленьких островитян.
Замечаю, как справа появляется еще двое - девчушка лет десяти тащит за руку упирающуюся сестренку лет пяти. Младшенькая просто прелесть: стройные ножки торчат из-под короткого цветастого платьишка, изящные ручонки, ... курчавые волосы и голубые глаза. Рядом со своими темнокожими собратьями она кажется ангелочком. Парочка остановилась рядом с Лу и разглядывает ее с нескрываемым восторгом. Камера строчит короткими очередями. Старшая что-то шепчет на ухо сестренке и подталкивает ее вперед. Та боязливо делает пару шажков к пришлому фотографу и аккуратно берет ее локон. Внимательно рассматривает и сравнивает со своим. Потом осторожно отпускает, словно пойманную птичку, и поднимает на Лу полные восторга большие голубые глаза. Эх, жаль, нет видеокамеры! Сценка просто потрясающая. Обе изучающе смотрят друг на друга, будто встретили родственника в чужом краю. Лу растерянно пробегает рукой по своим кармашкам, потом сдергивает бейсболку и надевает очаровашке на курчавую шапку волос. Та обеими ручонками прижимает подарок к своему темечку и отвечает такой лучезарной улыбкой, что сердце мое вздрагивает. М-да... спящий дракон умеет смеяться.
Знакомство состоялось, и мы в окружении галдящей детворы идем на экскурсию по островку. Девчушка в бейсболке вцепилась ручонкой в штанину Лу и не отстает ни на шаг. Мой любимый фотограф стал центром внимания, а ко мне еще относятся настороженно. Наш капитан следует позади в качестве сопровождающих лиц спонтанной делегации. Оставив позади песчаную полоску берега с несколькими рыбацкими лодками, мы проходим вглубь островка, за пальмы. Несколько десятков хижин, построенных из того, что приносит море и растет вокруг. Тропинка приводит нас на утоптанную земляную площадку, представляющую из себя что-то вроде городской площади. В центре стоит добротный двухэтажный дом, на крышу которого свисает кабель телевизионной антенны с соседней пальмы. Под навесом установлен дизель-генератор. Похоже, тут живет самый богатый человек островка.
Напротив дома с антенной церквушка. Об этом говорит крест на крытой пальмовыми ветвями крыше и большая деревянная статуя Девы Марии с младенцем, заботливо раскрашенная свежими красками. Лу пытается все снимать, но детвора так плотно облепила ее и постоянно лезет в кадр, что я иду на помощь, но моя скромная персона мало кого интересует. Разве что, появившийся откуда-то толстый подросток. Он важно держит в руке какой-то бутерброд и посматривает на меня. Замечаю, что остальные дети его сторонятся. Похоже, сынок местного бая. Люди везде одинаковы.
Беру за руку худого пацана и спрашиваю по-английски где его дом, напрашиваясь в гости. На третьей попытке его брови с удивлением и восторгом взлетают вверх. Он что-то переспрашивает, и я на всякий случай утвердительно киваю. Мы направляемся с дружеским визитом к нему домой. Это недалеко, по тропинке метров тридцать, но суеты и шума столько, будто мы вышли па первомайскую демонстрацию в шестидесятые. Сопровождающие лица делают нашу процессию торжественной и значимой. Впрочем, мое место номер два. Бесспорным лидером делегации избрана Лу. Детвора не отходит от нее ни на шаг, а взрослые при встрече улыбаются и отвешивают поклоны. Думаю, ее выбрали бы в губернаторы Нук-Нукана единогласно. Следом скромно плетемся мы с худым пацаном, единственным представителем местного электората, обратившим внимание на мою персону.
Хижина его семьи небольшая, покрыта пальмовыми листьями, с земляным полом и окном без стекол. Навстречу выходит невысокая женщина в длинном цветастом платье. Лу жестом спрашивает разрешение войти внутрь, я остаюсь у окна и рассматриваю интерьер с улицы. В гамаке посредине жилища кто-то спит, рядом на топчанчике годовалый малыш таращит на нас глазенки. Мягко говоря, все очень скромно. Отыскав мелочь в кармане своих парусиновых штанов, ссыпаю пацану в ладонь. Он радостно бежит показывать матери. Остальные, заметив это, тащат нас к своим домишкам. Хотя, хвастать им особо нечем. Какое-то гнетущее чувство вины и безысходности подталкивает нас обратно к песчаному берегу.
Морской ветерок, солнце и море возвращают радостное настроение. Пацаны с разбега влетает в прозрачную воду, обдавая всех брызгами. Они кувыркаются по белому песку среди рыбацких лодок отцов, и вода быстро сохнет на их худощавых телах. Девочки не отпускают Лу, заглядывая ей в глаза и смущенно пряча улыбки. Нас не покидает чувство, что мы принесли сюда какой-то праздник. Приподняв усталые морщинистые веки, дракон по-детски улыбается.
Сильные руки рыбаков подтолкнули наш катер, и он медленно разворачивается, уходя в море. Детвора машет руками, зайдя по пояс в воду, взрослые сгрудились на краешке белого песка. Отчего-то стало очень грустно. Лу молча машет рукой в ответ. Я обнимаю ее за плечи и пытаюсь пошутить:
- Знаешь, я бы остался, если бы тебя избрали губернатором острова Нук-Нукан.

Филиппины. 2010.
Фото Luiza Gelts.

@темы: Александр Асмолов,Филиппины,путешествия,Нук-Нукан

20:29 

Карбон

И да пребудет с нами вдохновенье
Все дороги ведут в Рим, а улицы - к рынку. Эта древняя истина актуальна и сегодня, разве что, речь идет не о дорогах. Мы убедились в этом даже на Филиппинах. Старейшая улица Себу-Сити, заложенная испанцами почти пять веков назад и, названная, естественно, именем Колумба, доведет до огромного рынка Карбон. У него есть меньший брат Табо-Ан, но туристу, то бишь нам, подавай самое лучшее.
Было еще темно, когда, за нами в отель заехал на машине наш гид. Напару с Лу мы бы не решились на такую экскурсию, поэтому попросили сопровождать нас Ена. Это студент университета в Себу, выделенный нам администрацией на время бизнес форума. Невысокий шустрый парень с умными глазами, он все время спрашивает - удобно ли нам и не нужно ли воды. Накануне вечером, когда мы обсуждали с Еном поездку на Карбон, он разволновался и все спрашивал, зачем нам это. Хороший отель, чистое море, сладкое манго, короче - отдыхай и радуйся жизни, но сбить нас с толку не так просто. Когда Лу выходит "на охоту", а я бегу рядом, как и положено оруженосцу, с полной боевой выкладкой. Нас не остановить. Ен это быстро усвоил, но предупредил, чтобы от него - ни на шаг.
Рынок мы выбрали не случайно. Только здесь традиции не просто хранятся, они живут там. Все, что работает для туристов, естественно, адаптируется под них. Отели, магазины, музеи, рестораны и прочие заведения могут нести местные оттенки, колорит или стиль, но должны быть удобны для приезжих из разных стран, и только рынок всегда останется таким, как был сотни лет назад.
Даже в просвещенной Европе дважды в неделю площадь у кафедрального собора или центральная улица города отводятся под рынок. Правда, этот процесс давно стал цивилизованным - аккуратные фургончики, чистенькие прилавки, электропитание и водопровод от соседних домов, непременная уборка мусора и полицейский контроль. В общем, все налажено так, что к обеду вы не заметите на месте только что шумевшего рынка и следа - ни брошенного фантика, ни пятна на вымытой брусчатке.
Карбон остался прежним. Не знаю, берет ли он свое название от способа приготовления карбонада, но тот факт, что филиппинцы до сих пор много готовят и едят на улицах, говорит о большой достоверности этой гипотезы. К слову сказать, мы с Лу не раз сталкивались с тем, что филиппинцы не являются знатоками своей истории, а, если и ответят на вопрос, то по-своему. Тут наши народы очень схожи, мы живем сегодняшним днем.
Зато Карбон хранит традиции. Он, как и прежде, состоит из несколько кварталов, отделенных городскими улицами, по которым с трудом протискиваются трайциклы, велорикши и бесчисленные повозки. Постройки везде преимущественно одноэтажные и хлипкие. В глазах рябит от картонок, циновок, старых пластиковых упаковок и цветастых тряпочек. Лишь на крышах некоторых каменных домов устраивают какие-то спальни и сушат белье. Есть что-то вроде крытых павильонов, очевидно, на случай дождя. И все вперемешку с незатейливым домашним скарбом, сонными детьми, нечесаными мамашами, занимающимися обыденными заботами. Под развесистым деревом несколько грубосколоченных столиков и табуреточек. Рядом в кастрюльке на примусе что-то булькает. Двое мужчин с усталыми перепачканными физиономиями медленно едят, низко склонившись над блеклыми мисочками.
Ен жестом предлагает свернуть направо, и мы следуем за ним. Лучи солнца проникают вглубь навесов, там происходит весь процесс, превращения обитателей морских глубин в товар на прилавке. Зрелище и запах не из приятных, но такой колорит, что аппарат в руках у Лу щелкает короткими очередями. Да, лица здесь очень яркие, а эмоции неподдельные. Впрочем, филиппинцы очень смешливый народ. Как дети. Кто-то из продавцов заметил, что Лу направила свой объектив на сухого морщинистого старичка, тащившего огромный тюк на спине. Тут же все загалдели, выкрикивая имя мужчины, он бросил свое занятие и начал позировать. Пропал такой кадр!
Чуть поодаль за длинным прилавком из неструганных досок стоит коренастый круглолицый хозяин. Его брюшко едва прикрывает замусоленный фартук. В крепких руках тесак с широким лезвием. Разделанные тушки разных видов рыбы, кальмаров, осьминогов и еще чего-то навалены кучками. Едва он замечает интерес Лу, бросает тесак и вытирает руки фартуком. На лице расплывается улыбка. Пропал зажиточный торговец за работой, перед нами добродушный многодетный папаша. Глядишь, сейчас леденец подарит. Ен спрашивает, не хотим ли мы что-нибудь купить. Он поможет сторговаться на лучшую цену, но мы вежливо отказываемся.
Потянулись длинные ряды куриных тушек, крылышек, ножек, грудок... За ними десяток толстых женщин заняты разделкой. Все тут же сортируется в большие пластиковые емкости. Кондиционеров или воды нет. Зрелище не для слабонервных, и мы почти бегом покидаем это поле брани. На ходу вспоминается реклама столичного "Ростикс" с фразой "хочется курочки?". М-да. Теперь это желание у меня долго не возникнет.
Ен предлагает перейти дорогу и посмотреть другой часть рынка. Это квартал видео и все, что с этим связано. Здесь, нам кажется намного спокойнее, хотя со всех сторон гремит музыка и мелькают изображения на экранах. Конечно, соперничать с современными магазинами в сияющих чистотой "молах" и супермаркетах, эти ларьки не в состоянии, но товара не меньше. Скорее всего, это нелегально ввезенное добро, и цены тут низкие, но мы ищем другое. Вот колоритный парень в наколках, с экзотическим пирсингом и рыжим ирокезом. Он пританцовывает, демонстрируя свой товар. Честно говоря, на Филиппинах вижу это впервые. Обычно мужчины носят короткие стрижки или разнообразные бейсболки, а этот просто красавец. Дергаю Лу за рукав, чтобы она обратила внимание на местного хиппи. Но моя "охотница" поймала в объектив чумазую малышку, с восторгом смотрящую мультфильм. Дети везде одинаковы, а вот отношение к ним взрослых - разное. Мы не раз отмечали, что филиппинцы очень заботливы к своим отпрыскам. Знаю, что здесь не редкость многодетные семьи, а вот о детских домах, коих немало в России, я постеснялся спросить.
Мы остановились на минуту, пока Лу меняла флэшку в аппарате. Откуда-то выскочил наш встревоженный гид. Я пытаюсь шутить по-английски, что на все вопросы торговцев отвечал одной фразой, что Ен велел всем быть вежливыми с туристами. Впрочем, он зря беспокоился, никаких проблем не возникало. А когда мы попали в район, где торгуют фруктами, настроение поднялось. Под грудами всевозможных ананасов, бананов, манго и прочей экзотики ломятся столы. Ен берет то одно, то другое лакомство и предлагает нам попробовать, но мы не решаемся. Хотя вокруг многие перед покупкой берут фрукты с прилавков на пробу, и не видно, чтобы кто-то что-то помыл в воде. Над столами свисают гроздья сушеных фруктов. Некоторые просвечивают насквозь утренние лучи солнца. Интересно, как делают те сушеные дольки манго, что мы упаковками покупаем в супермаркете. Они очень вкусные, просто объеденье. Ловлю вопросительный взгляд Лу. Очевидно, она подумала о том же. В ответ очень убедительно говорю, что на фабриках совсем иная технология. Современная.
Следуя за Еном, попадаем в мясные ряды. Тут разделывают свиные и говяжьи туши, делают разнообразную колбасу и в огромных чанах перемешивают со специями фарш. По узким проходам, меж испачканными кровью лотками, снуют покупатели. Все громко что-то обсуждают или торгуются. Лу метнулась куда-то в сторону. Следую за ней, не отставая ни на шаг. Не знаю, нарушаем ли мы какие-то границы или правила. Впрочем, относятся к нам доброжелательно. Все филиппинцы, завидев белого человека, улыбаются. Лу замерла, словно боясь кого-то вспугнуть. Следуя направлению объектива ее "Canon", вижу, кого она сумела "поймать" в этой суете, и останавливаюсь тоже. Вот, что значит взгляд фотографа! В глубине лавки, среди свисающих, словно гирлянды, кусков красного свежего мяса стоит пожилая женщина в красной футболке. Рядом на столе гора сочного ливера, таз с кровью и большая разделочная доска. Массивный нож в умелых руках быстро нарезает огромные куски для американского стейка. У нас обычно рубщиками мяса работают мужчины, а тут наоборот. Женщина не слышит мои мысли и не отвлекается. Кадр получится колоритный. Однако долго находится в окружении огромного количества сочащегося кровью сырого мяса нам не подуше. От тяжелого запаха начинает кружиться голова.
Выходим на дорогу, разделяющую кварталы рынка, чтобы перевести дух. Лу побледнела, но еще держится. Эти фотографы, словно маньяки, ради хорошего кадра готовы на все. Я спрашиваю у Ена, где можно посмотреть цветы. Он облегченно вздыхает и увлекает нас по дороге, заставленной повозками, лотками, обшарпанными старыми машинами и множеством торгового люда. Через несколько минут мы попадаем в разноцветный рай. Яркие цветы в огромных количествах стоят повсюду - в пластиковых корытах, тазиках, ведрах, еще не распакованных полиэтиленовых тюках в обхват двух рук... Это просто благоухающее море. Такое обилие форм и цветовых оттенков вызывает восторг даже у меня. Лу просто оживает среди своих любимых цветов. Она опять меняет флэшку в аппарате, который, как у Анки-пулеметчицы из знаменитого фильма братьев Васильевых "строчит" непереставая. Пожалуй, я еще ни разу в жизни не видел такого количества цветов. К своему стыду, знаю только розы и ромашки... ну, а все остальные - лютики. Тем не менее, даже среди убогих деревянных столов, замызганных пластмассовых емкостей, а то и просто на земле в рваной пленке, цветы приобретают какую-то новую форму. Они объединяются во что-то иное, становясь единой сущностью. Это стоит увидеть.
Хорошо, что мы именно так закончили свою экскурсию по старому рынку. Огромным цветущим раем остался в памяти Карбон.

Филиппины. 2010.

@темы: Александр Асмолов,Филиппины,Карбон

Дневник asmolov

главная